Я вспомнила, что именно так Евпатий Коловрат и поступил, его дружина действительно сильно задержала Батыево войско, позволив князьям у Коломны подготовить место будущей битвы, поставив надолбы. Правда, это мало помогло, все равно все были побиты, бежал только сын великого князя Всеволод Юрьевич с маленькой дружиной. «Мой» князь Роман Ингваревич погиб, причем не просто погиб, его голову принесли Батыю на острие копья.

Никакое мое участие в событиях историю не изменяло, все продолжало случаться, как и было описано в летописях. На реке Воронеж наших разбили, Рязань взяли и сожгли именно в те дни, как написано… Это означало, что Роман действительно погибнет. Оставалось только мстить Батыю и его ордынцам за смерть дорогих людей и вообще за всех русских, погибших по их вине. И мне было уже все равно, что станет со мной самой. Вятич просил осторожнее… Зачем? Только для того, чтобы успеть убить как можно больше врагов, иначе незачем.

Мысленно я превратилась в машину для убийства ордынцев! Хорошо бы стать этаким автоматом, чтобы взмах меча – и ордынец упал, другой – и упал еще один… Я бы тогда не останавливалась. Налево – направо, налево – направо… и в конце сам Батый… Они же обязательно будут защищать его до последнего. Или не будут? Вот в чем вопрос. Ого, шекспировские интонации появились. Будут или не будут? Вот когда остальных уже убили, последние отдадут жизнь за эту сволочь или просто драпанут, бросив его под мой меч?

Я так размечталась об убийстве Батыя, что перестала воспринимать окружающее окончательно. Мое настроение совсем не нравилось Вятичу, он несколько раз пытался разговорить:

– Настя, нельзя жить одной мыслью, ты же человек.

– Ты не видел сожженной Рязани…

– Видел! Именно поэтому хочу остаться человеком, человеком, пойми!

– Это значит жалеть ордынцев и не убивать, а уговаривать, чтобы ушли по-хорошему? Они этого не сделают, уверяю тебя.