Очнулась совершенно неожиданным образом. Из-за леса вывернула татарская конница с луками наизготове, понеслась на нас. Дружинники в ожидании стрел подняли щиты. У меня щита не было, и я вдруг… завизжала! Вообще-то, я не слишком сентиментальна и не визглива, но тут… То, что вырвалось из моего горла, даже визгом назвать нельзя. Сочетание поросячьих интонаций с громкостью реактивного двигателя подняло на крыло всех птиц в округе, а лошадей заставило просто встать на дыбы. Наскакивавшая на нас тысяча остановилась как вкопанная. Нескольких мгновений замешательства хватило, чтобы в них полетела туча стрел с нашей стороны. Татарская атака захлебнулась. Всадники развернулись и быстро скрылись за лесом.
Подъехавший ко мне Евпатий с изумлением заглянул в лицо:
– Это ты… как?
Я только пожала плечами, сама не знала. Вообще боялась, что после столь оглушительной арии сорвала связки. Попробовала прошептать:
– Не знаю…
Получилось, и даже без напряжения. И чуть громче тоже получилось. Вятич усмехнулся:
– Секретное оружие?
– Я с перепугу…
– Молодец, помогло. Но лучше не повторяй, собственная кобыла снова понесет…
Еще некоторое время на меня оглядывались с откровенным любопытством. Но удивляться некогда, даже отогнав татар, Евпатий не собирался ни отсиживаться, ни прятаться, мы поспешили за нападавшими.
Ревуны всегда работали только для отпугивания. Придя в себя, татары решили, что нападать все равно нужно, а потому предприняли вторую атаку. Но теперь мы видели, сколько их и как движутся. Наша дружина пошла навстречу. Под конскими копытами дрожала земля. Быстрее, быстрее, еще быстрее – два конных вала двигались один на другой.
Чтобы уничтожить заслонную татарскую тысячу, нам пришлось охватить ее подковой. Татарские кони низкие, даже я с высоты своей Славы видела чуть ли не затылки, потому расстреливать их не так уж сложно, тем более тысяча явно не была тяжеловооруженной. Позже я поняла, что это вообще какая-то легкая конница, видно, Батый не ожидал каких-то неприятностей со стороны сожженной им Рязани, за что и поплатился.