Поняв, что именно я думаю, ужаснулась: ну совсем сбрендила в этом тринадцатом веке.

Первая стычка с татарами оказалась исключительно удачной – мы напрочь разбили двухтысячный заслон обоза! Евпатий подал сигнал, чтобы остановились. Надо разобраться с ранеными и убитыми. Вперед за лесок поскакали дозорные, чтобы, если вдруг появится еще одна тысяча или даже сотня, не оказаться застигнутыми врасплох.

Дружинники соскакивали с коней, вытирали свои мечи и сабли, подходили к товарищам, окликали раненых, сносили в сторону убитых, добивали раненых татар, только пару человек в одежде получше добивать не стали, видно, сохранили как языков. Кто-то уже стал перевязывать раны себе или другу…

Я оглянулась вокруг, ища глазами Вятича. Он подъехал совсем не с той стороны, откуда я ждала, покачал головой:

– Как за тобой приглядывать? Ты чего в первых рядах помчалась-то?

– Где?

– Даже сама не поняла? Ты же следом за Евпатием была в первом ряду. – Вятич вдруг рассмеялся: – А ловко у тебя получается лошадям по крупу.

– Но ведь действует!

– Конечно. И хорошо действует. С десяток уничтожила. Одна – десятерых, это счет.

Я понимала, что убила не десять татар, а их лошадей, но хозяева были просто затоптаны другими всадниками. Тоже дело.

– Ты не ранена? Давай, посмотрю.

У меня действительно невыносимо болел бок, по которому попал меч, но посмотреть удалось не сразу. К нам подъехал Евпатий Коловрат.

– Тебя как зовут, сынок?

– На… Никола.

– Ловко у тебя получается лошадей татарских бить. Жалко, конечно, коней, но все одно погибнут… Только вперед не лезь, неопытен пока еще.

– Ага, – кивнула я, морщась от боли, любое движение давалось с трудом. Это заметил и Коловрат:

– Ты не ранен ли?

Вятич потащил меня в сторону перевязываться. И только тут я сообразила, что снять рубаху просто не могу.