— Я только чудом сумел отбрехаться на общей сходке, когда начали выпытывать, как, да что…— Гарбо с тоской выругался, вспоминая, как провалился его до мелочей продуманный план.— А потом я узнал, что все это вышло неспроста. Тусцеллу выручило колдовство!

— Вот как? — Чародейства Конан не терпел ни в каком виде, и весть о том, что вновь придется иметь дело с этой грязью, отнюдь не наполнила его радостью.— И что же там такое?

— Один маг из Косалы продал Тусцелле статуэтку какого-то их божка,— пояснил Гарбо.— Пустяковая на вид фигурка, глиняная, грошовая — но с большой силой. По слухам, она может предупреждать хозяина об опасности. Не знаю уж как именно — синим пламенем вспыхивает, или ослиным голосом ревет, но только Тусцелла без нее никуда. Каждый вечер непременно на нее любуется, чтобы знать, нет ли какой угрозы. И если что-то неладно — тут же охрану утраивает, мечи наголо… ну, в общем, сам понимаешь. Кроме того, он теперь вообще никогда из дома не выходит. Окопался, как в крепости, целой армии не хватит!

Конан с сомнением покачал головой.

— Так, как ты это описываешь, я что-то не представляю, что можно придумать…

Ответом был злорадный смех Гарбо.

— Зато я представляю… Нужно лишь чтобы, как говорится, правая рука не знала, что делает левая. Кто-то один должен украсть статуэтку. Другой — выманить Стервятника из гнезда. Ну, а третий — прикончить ублюдка.

— Только и всего? — в голосе киммерийца явственно слышалась ирония. Но коршенец не обиделся.

— Я не говорю, что это будет просто. Однако — нет ничего невыполнимого, если взяться за дело с умом. Грациан поможет мне с приманкой для Тусцеллы. У него есть кое-кто на примете. Она… этот человек отлично справится — и главное, ни сном, ни духом не ведая о том, ради чего все затевается. Так что божок этот, будь он хоть трижды волшебный, никакой угрозы почуять не сможет. А тут уже в дело вступишь ты. Выкрадешь статуэтку. После чего…