— Хватит! — отрезал я и повернулся, чтобы раздвинуть шторы.

— Неужели мой танец не заинтересовал господина?

Я снова обернулся и взглянул на нее. Элисон по-прежнему стояла на коленях рядом со стеной, притянутая к кольцу веревкой. И тут до моего слуха донеслось легкое позвякивание колокольчиков, и взгляд скользнул по варварским браслетам и тоненькой цепочке, на которой дрожала слезинка жемчужины.

— Ты танцевала хорошо, — ответил я, сжав кулаки.

— В таком случае, я прошу тебя воспользоваться мной, господин. Я знаю, что не имею права ни о чем просить. И все же униженно умоляю тебя об этом! Умоляю не пренебрегать мною! Ты ведь можешь оказать снисхождение жалкой, связанной невольнице…

Я молчал.

— Я сделаю все, чтобы оказаться достойной твоего снисхождения, — добавила она.

Присев на пол позади Элисон, я обхватил ее руками. Рабыня задрожала, вжавшись в стену.

— Что именно ты сделаешь? — спросил я.

— Отдам тебе себя — целиком. Буду служить со всей сладостью покорной рабыни.

Я не ответил.

— Ты не пожалеешь, господин.

Освободив ее шею и запястья от веревки, я обнял девушку сильнее.

— Элисон будет старательно ублажать господина, — прошептала она, нежно целуя меня, а потом совсем тихо шепнула мне на ухо: — Мы, женщины с Земли, — прирожденные рабыни.

— Прекрати, — прохрипел я.

— Суди по мне, господин.

Повалив Элисон на меха, я покрыл поцелуями ее тело. Девушка тяжело задышала, потом начала постанывать и извиваться в моих руках.

— Разве я не истинная рабыня? — спросила она задыхающимся голосом.