— Ты давно поняла свою рабскую природу? — спросил я.

— Давно, — ответила она, — можно сказать, еще девочкой. В фантазиях я воображала себя игрушкой в постели сурового господина, но думала, что это извращение, предаваться которому можно только втайне. Но потом меня доставили на эту планету. Здесь я открыто ношу ошейник и, не таясь, преклоняю колени перед моими хозяевами.

— Что верно, то верно, — сказал я.

— Разве господин недоволен этим?

— Ничуть. Мне даже нравятся твои причуды. Они делают тебя идеальной рабыней для наслаждений.

— Но ты не хотел бы, чтобы все женщины были похожи на меня?

— Нет, этого бы я не хотел.

— А что, если бы такими оказались все?

Я взглянул на нее сердито.

— А может быть, — высказала догадку Элисон, — ты хочешь, чтобы только одна девушка походила на меня?

— Нет, — отрезал я.

— Ну, а если бы она все-таки была именно такой?

Я закрыл глаза. Мысль о мисс Беверли Хендерсон в качестве рабыни для наслаждений будила во мне, надо признаться, невообразимые эротические фантазии. С трудом взяв себя в руки, я выбросил Беверли из головы. О подобных вещах мне не следовало даже думать.

— Не отказывай женщине в том, чего требует ее природа! — сказала Элисон.

— На колени перед плетью! — взревел я, и девушка, дрожа от страха, пала ниц, зарывшись лицом в мех и сложив запястья крест-накрест, как будто они были связаны. Я возвышался над ней с плетью в руке.

Плеть взвилась… и была сердито отброшена мною в сторону. Я присел и, взяв Элисон за волосы, приподнял ее голову. Она тянулась ко мне губами, но я удерживал ее на расстоянии и разрешил прикоснуться к себе, лишь когда ее глаза наполнились слезами.

— Спасибо, господин, — прошептала девушка.

Ну что ж, в конце концов, она была истинной рабыней, и я позволил ей услужить мне.

— Мне пора уходить, — сказал я.