— Похоже, — заметил я, — этого малого моя просьба не удивила и не насторожила.

— Нет, не удивила, — растерянно согласилась она.

— Значит, — заметил я, — желание мужчины освободить твои ноги не столь уж нелепо.

Джина воззрилась на меня с испугом.

— Помни, — сказал я ей, — теперь у тебя нет ни хлыста, ни цепей, ни черного кожаного облачения, символизирующего твою власть.

— Да, — прошептала моя бывшая дрессировщица, — ничего этого у меня нет.

— Но даже если бы и было, — продолжал я, — мужчина мог бы отобрать у тебя хлыст, швырнуть на пол и научить женственности.

— Я бы этого хотела, — призналась она. — Я бы хотела, чтобы мужчины сделали меня женщиной.

— Ты и есть женщина, — заметил я. — Тебе нужно лишь осмелиться быть ею.

— Нет! Это значит самой, добровольно, подчиниться мужчине.

— Конечно.

— Но я лишена чувств и потребностей нормальных женщин.

— А может быть, ты просто боишься проявить их?

— Нет! Нет!

— Попробуй. Попробуй почувствовать, кто ты на самом деле.

— Я — леди Джина! А леди Джина никогда не станет покорной рабыней!

— Выходит, стать настоящей женщиной тебе мешает гордыня?

— Выходит, так.

— Но ведь на самом деле ты женщина?

— Увы, — согласилась она, — хотя это и плохо! Гадко!

— Ты всегда можешь притвориться, будто женщина ничем не отличается от мужчин.

— По-твоему, я полная дура?

— А по-твоему, быть женщиной плохо?

— Конечно.

— Почему?

— Как это почему? Потому что женщина не мужчина.

— Но ты ведь не мужчина?

— Нет.

— Значит, ты женщина?

— Да.

— Так и оставайся тем, кто ты есть.

— Я не решаюсь.

— Почему?

— Ну… Трудно сказать.

— Может быть, тебе страшно быть женщиной?