— На Горе принято считать, что женщины с Земли — рабыни от природы. Это верно?

— Да, господин. И я, и те, другие девушки, скованные со мной одной цепью, быстро усвоили эту истину.

— И как она вам понравилась?

— Сначала мы были вне себя от стыда и горя, — ответила Элисон, — но потом, трезво осмыслив случившееся, смирились. Ну а со временем научились воспринимать свое положение с невыразимой радостью.

— Итак, ты истинная рабыня? — снова спросил я.

— Да, господин.

Я смерил ее оценивающим взглядом.

— Испробуй меня, господин, и суди сам.

— И при этом ты в самом деле с Земли?

— Тебя смущает, что земная женщина является прирожденной рабыней? — спросила она.

— Ляг на спину, — приказал я вместо ответа.

— Слушаюсь, господин, — ответила Элисон и принялась снимать украшения.

— Нет, — велел я, — оставь браслеты. И жемчужину на лбу — тоже.

— Хорошо, господин, — сказала она и подчинилась.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался я.

— Ублажать моего господина, — с улыбкой ответила Элисон.

— Это ответ рабыни.

— Это мой ответ. Я говорю искренне и горжусь этим.

— Перевернись на живот, — прозвучал мой приказ.

Элисон немедля повиновалась, но напряглась: поза ее выдавала страх.

— Господин снял со стены плеть? — спросила она. — Он будет меня пороть?

Я погладил свернутой плетью ее бок. Девушка задрожала.

— У тебя страх рабыни, — промолвил я и, вернув плеть на стену, прикоснулся к телу Элисон. Она изогнулась, вцепившись в мех тонкими пальцами.

— Да, — повторил я, — и рефлексы рабыни. Живо на спину!

Девушка торопливо перевернулась на спину и подняла на меня испуганные глаза.

Сняв со стены веревку, я связал ею руки Элисон, а потом несколько раз обмотал ее вокруг шеи рабыни, завязал и рывком швырнул девушку перед собой на колени, так, что подбородок невольницы оказался поднят. Она вынуждена была смотреть мне прямо в глаза.