— Ради бога, Гарольд, пожалуйста, возьми такси.

Гарольд бросил на жену раздражённый, даже сердитый взгляд.

— Я как раз собираюсь это сделать, — и с криком: «Такси!» — он замахал обеими руками.

Мимо пронеслась одна машина, потом ещё две. Никто из водителей не хотел останавливаться в этом районе.

Малыш Джимми достал из заднего кармана карту, развернул её и нахмурился.

— Мы неправильно идём, — заявил он. За их спинами раздался смех.

— Убери это! — приказал отец, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание. — Иначе нас примут за туристов.

Он подвёл жену и сына к двум полицейским. Те стояли, прислонившись к патрульной машине, припаркованной у витрины ночного магазина. Они весело болтали с проституткой лет четырнадцати и не удостоили семейство своим вниманием. Малолетняя проститутка взглянула на них и одарила паренька улыбкой. Джимми улыбнулся ей в ответ.

Мать резко оттащила его в сторону и возмущённо посмотрела на мужа. Казалось, она кинется на него с кулаками.

— Здесь мы такси не поймаем, — сказал Гарольд. — Попробуем-ка выйти на Седьмую улицу.

Они завернули за угол, но малыш Джимми вдруг остановился и махнул рукой назад.

— Седьмая улица в другой стороне!

— Я лучше знаю, где мы находимся, — заявил отец, шагая в темноте. В этой части улицы света совсем не было. Жена и сын быстро шли за ним, обходя брошенные здесь машины, которые освещал лишь яркий свет луны.

— Эй, мистер! — раздался в темноте голос. — Не хотите ли дать мне доллар?

У одной из разбитых машин сидел парень лет девятнадцатидвадцати с угреватым лицом. На его рваной рубашке красовалась надпись: «Я люблю Готэм-Сити».

Они продолжали шагать, сделав вид, что ничего не слышат.

— Мистер! — заорал парень, который любил Готэм-Сити. — Как насчёт доллара?