– Это приказ, мистер Скотт.

– Да, сэр, – главный инженер стал напевать нехитрую песенку:

– О Дэнни Бой, ты слышишь трубы? Те трубы, что зовут в дорогу?..

– Мистер Скотт! – рявкнул Кирк. Инженер замолчал и посмотрел на капитана полными слез глазами, в которых застыла боль. Кирк смягчился:

– Скотти, идите, пожалуйста, спать. Завтра очень трудный день.

– Прошу прощения, сэр. Конечно, сэр. – Скотт оглянулся, словно что-то искал. Кирку показалось, что инженер вдруг постарел лет на десять. Опустив голову, Скотт нетвердой походкой направился к выходу.

В кают-компании остался один лишь Маккой. Присев перед креслом, Кирк толкнул своего друга в плечо.

– Боунз, проснись, Боунз...

Издав чавкающий звук, Маккой сменил позу и вновь захрапел.

– Давай-ка, старина.

Кирк поднял доктора на ноги и крепко обхватил рукой, намереваясь довести его до каюты. Но Маккой, едва стоя на ногах, навалился на капитана всем телом и грязно выругался.

– Что?!

Обидевшись, Кирк стал трясти доктора. Неожиданно Маккой вытянулся в струнку, на мгновение вытаращил на капитана глаза и вновь повалился в кресло.

– Доведешь ты меня когда-нибудь, Боунз, – качая головой, проворчал Кирк.

Глава 2

Своим трудолюбием и любовью к профессии доктор Кристина Чэпел, несомненно, являлась образцом для подражания. Любой, побывавший в медицинском отсеке, с восторгом рассказывал о ее доброте, чуткости и заботе, которой она окружала своих пациентов. Начальство было о Кристине высокого мнения, ни разу за время ее службы не высказав ни единой претензии. Но сама себе Кристина казалась робкой, неуклюжей и неумелой.

В эти горячие дни Чэпел пришлось особенно тяжело: палаты были забиты ранеными, большей частью молодыми кадетами, пострадавшими во время безжалостных атак Хан Синха. Ко всем больным и раненым она относилась, как к самым близким людям, но особой теплотой Крис окружила Леонарда Маккоя, у кушетки которого находилась постоянно.