Чэпел остановилась на пороге палаты, куда прошлой ночью она вместе с адмиралом Кирком привела невменяемого Маккоя, и услышала долгие стоны и недовольное ворчание. Огни в комнате были притушены, в воздухе пахло целебной хвоей.

Крис подошла к доктору и в который раз потрогала его блестящий от пота лоб. В мокрой, как после дождя, тунике Маккой беспокойно ворочался на кушетке. Температура его заметно поднялась, но не настолько, чтобы бить тревогу.

– Леонард, – тихо окликнула Крис.

Доктор Маккой приподнялся на локтях, потом сел, выпрямив спину, и уставился перед собой.

Через несколько секунд он медленно повернул голову в сторону Чэпел и неожиданно произнес:

– Вулканцы.., им не дано любить. – Кристина отпрянула назад, словно от удара.

– Как вы смеете говорить мне такое? – тихо спросила она.

Боль, изо дня в день точившая душу, разгорелась в Крис с новой силой. Она отвернулась и закрыла лицо руками. Нет, сникать нельзя. Надо забыть о душевных муках и продолжать работать. Необходимо, как и прежде, улыбаться и находить теплые слова для каждого раненого. Кораблю нужен врач, а Маккой еще слишком слаб, чтобы работать.

Чувства Чэпел к Споку разгорелись несколько лет назад, становясь все сильнее и сильнее. Каждое утро Кристина просыпалась с мыслью, что сегодня опять увидит своего любимого, и ощущала себя счастливой. Теперь же, со смертью Спока, все рухнуло, унеся в темноту самое лучшее, что было в ее жизни.

Усилием воли Кристина заставила себя успокоиться и вытерла слезы. Сейчас не время плакать, надо постараться забыть жестокие слова Маккоя.

* * *

Проснувшись, Саавик села и отбросила одеяло. Только что с ней говорил Спок. Его низкий голос по-прежнему эхом звучал в ушах лейтенанта.

– Но я же не вулканка, – вслух ответила она. – Вы же сами говорили...