И Скирк монотонно забубнил что-то ужасно назидательное. Он говорил о нравах нынешней молодежи, потом со слезами на глазах начал вспоминать свою нелегкую молодость и, уж конечно, не забыл упомянуть, что теперь все трудности позади и ему, Скирку, есть чем гордиться. Парафт догадался, что сейчас хозяину не до гостя, ему важнее собственные переживания, и счел разумным дать мастеру выговориться.
Наконец Скирк замолчал, вздохнул, нахмурил брови и испытующе посмотрел на Парафта.
— Вот что, Парафт. Ты, может быть, и неплохой человек. Скажу больше — ты мне нравишься. Я знал, что рано или поздно ко мне явится какой-нибудь ухажер моей дочери. Но пойми меня правильно: ведь так не бывает — пришел, попросил, получил. Взгляни на себя со стороны. Кто ты такой, чтобы я отдал тебе единственную дочь? «Меня зовут Парафт»! Ну и что? Понимаешь, о чем я говорю?
— И дурак поймет! — В глазах юноши сверкнула обида. — Я все понял. Завтра пойду на базар, куплю камзол с позолотой, одолжу у друзей кошелек потолще, брошусь в ноги королю и умолю его подарить мне самый никудышный графский титул — тогда у нас будет другой разговор. Не так ли? Как не понять…
— Эх, ты и в самом деле дурак! — беззлобно рассмеялся Скирк. — Запомни: ни за титулом, ни за богатством я не гонюсь. В них, конечно, ничего плохого нет, но и счастье, я давно это знаю, состоит не из них. Впрочем, до таких мыслей ты еще не дорос… Надо же! Взял и явился ни с того ни с сего… Ты бы сначала показал себя в деле!
Доколе в прятки играть? Сэлу я больше никуда не пущу — запирать стану, если потребуется. А ты… В армию подайся, что ли. Мужчина должен быть при деле.
Парафт понял, что разговор подходит к концу.
— Если я выиграю Большие Валузийские Бои, отдашь за меня Сэлу?
— Что? — растерялся Скирк.
— Завтра начинаются Большие Валузийские Бои, — стараясь говорить спокойно, повторил юноша.