А вот еще одна примета — зарубка на стволе бамбука. Но только Сулис оставлял ее на высоте своего роста, а теперь бамбук вымахал так, что зарубка «уехала» на еще одну длину его роста…

Как такое могло случиться? Он ведь отсутствовал не более колокола! Со щемящим сердцем Сулис пошел вперед. Он не ошибся, он правильно избрал направление. Но в этих колдовских вендийских лесах явно что-то произошло. Что-то непостижимое. Сулис боялся даже думать о случившемся. Сколько же его не было на поляне? А вдруг минуло уже несколько столетий, и он никогда больше не увидит свою милую жену Масардери?

Мысль об этом показалась ему невыносимой, и он почти побежал сквозь джунгли, не боясь даже потревожить неосторожным движением ядовитых змей и не менее опасных насекомых.

Вот и поляна. Весь товар с нее исчез, если не считать тюка наполовину сгнившей ткани — видимо, носильщики сочли эту ношу чересчур тяжелой и бросили здесь, а все прочее прихватили, сочтя хозяина погибшим.

На остатках носилок Сулис обнаружил также человеческий скелет. Вероятно, бедолага проводник все-таки умер на этой поляне, и его тело попросту бросили. А может быть, носильщики оставили его еще живым, не пожелав тащить дальше бесполезную тушу.

Сулис смотрел на оголенные человеческие кости, и отчаяние прокрадывалось в его душу. Он поставил золотую статуэтку на землю, сел рядом и долго, безутешно плакал. Как ни странно, слезы придали ему сил. Спустя поворот клепсидры он уже готов был идти и бороться за свою жизнь — чего бы ему это ни стоило!

Поскольку он лишился всех своих товаров, решение взять с собой драгоценную золотую статую крепло с каждой терцией. Сулис взвалил ее себе па плечо и зашагал через джунгли.

Милостивые боги были снисходительны к нему — а может быть, на какую-нибудь из богинь произвела впечатление его твердая решимость добраться до людей, до родного города и жены. Как бы там ни было, а скоро Сулис уже выбрался на грунтовую дорогу и спустя несколько колоколов стучал в дверь небольшого, но вполне ухоженного постоялого двора.