— Я сам назову тебя ублюдком пьяной короны, если ты не сбавишь цену, — заговорил он с торговцем.

Тот смерил Конана высокомерным взглядом.

— Должно быть, немало дел имел ты с пьяными коровами, если так хорошо разбираешься… Эй! Осторожней! — оборвал он сам себя, когда один из нападавших рухнул прямо на его прилавок и своротил навес, под которым торговец укрывался от яркого солнца.

Конан понял, что сейчас сделка не состоится. Невозможно разговаривать о делах в подобных условиях. Ну и городок этот Акиф!

Оставив своего собеседника причитать и возмущаться, киммериец наконец ввязался в потасовку.

Он сразу заметил, что часть участников этой свалки — гирканцы, с острыми чертами лица, смуглые и гибкие. Обычно подобные люди бывают рассеяны в толпе, но сейчас они непостижимым образом собрались вместе и в свалке, где, казалось, невозможно поддерживать даже видимость порядка, ухитрялись прикрывать друг друга. Было очевидно, что они действуют заодно.

Все прочие размахивали кулаками, почти не отслеживая, кому достался очередной удар. До ушей варвара донесся пронзительный вопль: кого-то уронили в общей сумятице и начали топтать ногами. Упавший человек отчаянно барахтался на земле, пытаясь подняться, но ему не позволяли: толпа оказалась слишком густой. Скоро крики затихли. Изрядно избитый, человек на четвереньках выбрался наружу. Лицо его превратилось в распухшую подушку, разукрашенную кровоподтеками.

Двое драчунов вцепились в Конана. Одного огромный киммериец сразу отшвырнул от себя, так что человек пролетел четверть полета стрелы и рухнул вдали от общей драки, сокрушая своим телом прилавок с пряностями. Душистое облако поднялось в воздух, и рынок огласился криками и чиханьем. У всех, кто оказался поблизости, слезы потекли из глаз, люди мучительно чихали, кашляли, терли глаза и еще больше размазывали по лицу мельчайшие частицы жгучего перца и удушливой корицы.