Сравнительно мирная драка превратилась в опасную поножовщину. Гирканцы начали доставать оружие. Стало быть, им чрезвычайно важно добраться до человека, скрывающегося в носилках. А это уже становится интересно…
Конан отшвырнул ближайшего к нему рыночного зеваку и рванулся вперед. Он обрушил удар могучего кулака на голову гирканца, обошел другого и очутился рядом с теми двумя, что подбирались уже к самым носилкам.
Размахивая кинжалом, гирканец приближался к негру-носильщику. Невольник с ужасом глядел на лезвие. Конан видел, как сокращаются мышцы живота, словно тело человека пытается стать меньше и уйти от неизбежного удара ножом. Тем не менее сам чернокожий оставался на месте. Костяшки его пальцев, удерживающие рукоятку носилок, посерели, крупные капли пота выступили на лице.
Конан понял: этот человек скорее даст себя залезать, чем бросит носилки. Кто же находится внутри? Какой-нибудь могущественный маг, подчинивший себе волю своих прислужников?
Ухмыляясь, гирканец поднял кинжал. Он был готов нанести чернокожему последний удар и тем самым расчистить себе путь к цели…
И этот миг занавески носилок раздвинулись, оттуда показалась женская ножка в парчовой туфельке. Она сверкнула, как атакующая змея, — стремительно и безжалостно. Гирканец взвыл и выронил кинжал. Женщина, прятавшаяся в носилках, ловко и безжалостно ударила его между мог. Нападавший согнулся пополам и, завывая, отошел в сторону.
Негр перевел дыхание. И тут огромный киммериец пришел к нему на помощь. Ибо вслед за первым гирканцем показался второй, а за его спиной уже маячил третий…
Конан обнажил меч. Это был длинный прямой меч, которым киммериец владел в совершенстве, — как раз подходящий для его могучих рук.
Конан взмахнул мечом и, не колеблясь, нанес удар ближайшему гирканцу. Клинок опустился на шею нападавшего, и голова покатилась по рыночной площади. Зеваки отскакивали, давая ей дорогу. Никому не хотелось соприкасаться с жутким трофеем. Пыль набилась в глаза и ноздри умершего. Наконец голова остановилась, слепо таращась на продавца конской упряжи. Тот плюнул и ушел в свою лавку.