— Для человека, не любящего мудрецов, ты довольно связно излагаешь свои мысли. — Незнакомец, щурясь, разглядывал рослого варвара. — И это меня заинтересовало в тебе. Внешне ты похож на неотесанного…

Конан поднял руку.

— Ни слова больше! Ненавижу цивилизованных людей, ненавижу мудрецов, но больше всего — ненавижу колдунов.

— По-твоему, мудрость, цивилизованность и колдовство — это одно и то же?

— По-моему, они состоят в тесном родстве, — убежденно произнес Конан.

— Не стану тебя отговаривать, — вздохнул незнакомец.

— Да, потому что это бесполезно, — буркнул варвар.

— Меня зовут Шлока, — сообщил мудрец.

— Вендиец, — добавил Конан. Шлока опять рассмеялся:

— Понимаю.

Конан вскинул брови:

— Что ты понимаешь?

— Это — твоя маленькая месть за «киммерийиа». Я угадал, кто ты такой, а ты угадал, кто я такой. Теперь мы квиты и можем стать друзьями, как ты считаешь?

— Это зависит от того, куда ты направляешься, — сказал варвар.

— Еще одна удивительная черта твоего характера. Ты выбираешь себе друзей в зависимости от направления дороги!

Конан пожал плечами.

— Разве так не все поступают?

— Только ты.

— Стало быть, и мудрецу есть чему поучиться у варвара, — сообщил Конан, и Шлока рассмеялся в третий раз.

— Веселый ты человек, — сказал мудрец, вытирая слезы, выступившие на глазах от смеха.

Шлока жил не для себя и потому практически никогда не испытывал страха. Нить его судьбы находилась в руках богов; глупой случайности не оборвать ее — в этом мудрец был уверен твердо. Ни один воин, если только не будет он орудием свирепой богини Кали, не убьет Шлоку. Да, вендийский мудрец твердо верил в это. Служение людям он избрал своим уделом, и мысли его были поглощены одним: жестокой участью его народа.