— Что здесь такое происходило? — потрясенный Тотлант наконец обрел дар речи и с трудом слез с седла, дабы поближе рассмотреть мертвого скогру, только что извлеченного из-под кучи тел на дне рва. Горожане, признав вернувшегося магика, приветствовали его короткими кивками и расступились, пропустив стигийца к распластанной в пыли твари, похожей на помесь лесной кошки и огромной саранчи. Покрытый коркой засохшей крови череп существа почти развалился на две половинки после сокрушительного удара топором или секирой, переломанные лапы торчали в разные стороны, как у еще не доделанного огородного чучела. Отобрав у ближайшего могильщика грабли на длинной рукояти, Тотлант зачем-то потыкал ими тушу оборотня:

— Откуда взялись эти жуткие животные? Подобного не существует… просто не может существовать!

— Это скогра, — с видом мудреца, делающего одолжение и разъясняющему нерадивому ученику самые простые вещи, растолковал Крэган из Халоги. — Самый обычнейший и зауряднейший скогра, в каковых за последние два дня обратилась добрая половина жителей славного города Вольфгарда, имевших несчастье родиться в народе Карающей Длани. Наименование «скогра» означает человека — в данном случае, оборотня, — не способного управлять своим рассудком. Этот образчик скончался от не слишком бережного обращения с его головой, но в окрестных лесах, полагаю, отыщется несколько сотен вполне живых.

Тотлант пробормотал что-то маловразумительное, продолжая разглядывать дохлое животное — теперь уже не ошарашено, а изучающе, словно прикидывая, какие изыскания провести над удивительной тварью. Когда магика окликнули, он, не поворачиваясь, отмахнулся — мол, езжайте, я буду следом.

Благочинную картину прибытия короля Аквилонии и его спутников несколько испортило непредвиденное обстоятельство, имевшее облик молодой женщины — темноволосой, смуглой и разъяренной до того опасного предела, когда разум отказывается руководить поступками человека. Женщина вынырнула из стрельчатой арки дверного проема, хищно огляделась, и, не произнеся ни единого слова, бросилась на гиперборейского колдуна, только что покинувшего седло и стоявшего к ней боком.