Беспалый ожидал чего угодно, только не внезапно обрушившегося на него потока безостановочно струящейся черноты, перевитой алыми вспышками и острым нестерпимым мерцанием, вроде игры солнечного света на гранях драгоценного камня. Поток с легкостью разрушил все преграды, возведенные Крэганом, поглотил его и увлек за собой, как разлившаяся река в половодье уносит выстроенные на ее берегах дома. Гипербореец успел подумать, что никогда ранее не сталкивался с подобной разновидностью магии — древней и вечно юной, ни от чего не зависящей, не заимствующей силу стихий или темное могущество Нижних Сфер, устрашающей и притягивающей одновременно. Если в старинных летописях сохранилась хоть доля истины, таким могло быть пресловутое колдовство альбов — веселое и жестокое, игристое, как молодое вино, естественное, словно дыхание, и неподвластное никому, кроме своих творцов. Неудивительно, что в нынешние времена тяжеловато найти средство одолеть подобную волшбу.

«Но я найду на тебя управу. Не сейчас, так позже», — из последних сил пригрозил Крэган неведомо кому, постепенно погружаясь в клубящийся мрак, навстречу обитающим в его глубинах загадочным созданиям.

Те, кто к этому мгновению оставались подле Конана, созерцали происходящее в немом изумлении.

— Что это с ним? — брезгливо спросила Зенобия, заметив, как магик из Халоги пошатнулся и, свершив неуклюжий полуоборот, плюхнулся на каменные ступеньки. Физиономия Крэгана приобрела багрово-сизый оттенок, он отчаянно разевал рот, но испускал вместо криков сиплое поскуливание. — Никак умирает?

— Всего лишь платит малую часть своих долгов, — пожал плечами Хасти. — Будет лучше, если этого человека поместят под замок. Конечно, его жизнь сейчас в твоей воле, — добавил рабириец, приметив неприязненный взгляд короля Аквилонии, брошенный на скрючившегося в судорогах колдуна, — можешь казнить его, если хочешь. Но теперь я вырвал жало у скорпиона, и он более не опасен — а легкую смерть, чего доброго, сочтет за благо…