Завацкий чувствовал себя здесь как дома. Оттого ли, что в лицах сольо не ощущалось чуждости? Или же тому виной русская речь, что звучала повсюду на улицах?

Скорее всего, ни то, ни другое. Землю Соль можно было сравнить с потемкинской деревней, вернее, потемкинским мегаполисом. Фантастический пейзаж существовал где-то далеко, на горизонте. Вблизи же из головоломного сплетения шаров и шпилей вырастали обычные девятиэтажки, супермаркеты, кинотеатры — они-то и казались гостю реальными. В скверах шумели вполне земные клены, били фонтаны. Воздух наполняло бесшабашное майское веселье.

Денис провел ладонью по лицу. Маска-медуза совершенно не ощущалась. Ох, лукавят привратники! Механический контакт?.. А осязание она, значит, заколдовывает?.. Обоняние зачаровывает, вкус — теир облизал губы — завораживает. И даже сильный теир-псионик не способен ее почувствовать. Вот загадка так загадка!

— Прошу прощения, — теир подошел к сидящей на мостовой девочке в пончо. — Где здесь посольство Земли?

Девчонка поглядела на Дениса с изумлением.

— Там! — Для пущей убедительности махнула рукой в неведомую даль. — Таам, видите?.. Вас встрееттят, господин!

Она чуть растягивала гласные, что не вязалось с острым носиком и бойкими черными глазками. Денис был твердо уверен, что «аакать» позволено лишь плечистым скандинавским девам. С грустными бледно-голубыми глазами и волосами, похожими на спутанную овечью шерсть…

— Таам, господин!

Девочка умоляюще посмотрела на него. Пот оставлял грязные дорожки на ее коже; для, мая сольо была одета слишком тепло.

— Таам? — Завацкий и сам принялся выпевать слова. — Поосоольствоо! Зеемляа!

— Таам!

Он неуверенно двинулся в указанном направлении. Сделав несколько шагов, обернулся: аборигенка все так же сидела на дороге в позе андерсеновской русалочки. В глазах ее застыли слезы.