Меня уважали. Я была сильной, ловкой и такой же безрассудной, как и мои новые приятели. Временами мы совершали набеги на рынок подержанной техники, охрана которого оставляла желать лучшего. Однако оружие у сторожей всё же имелось, причём не парализаторы, а самое настоящее, поскольку большинство местных воров где-то добывали средство от временного паралича. Позже, учась в академии, я узнала, что это за средство. Ампулы аконина продавались на всех чёрных рынках Федерации, и в последние годы цена на них стремительно падала — выяснилось, что аконин снижает потенцию. Несколько наших набегов на рынок закончились ранениями. Я схлопотала пулю чуть пониже левой груди. К счастью, она прошла скользом и лишь немного задела ребро. "Повезло тебе, девочка, — сказал доктор Джонс, к которому меня привезли ребята. — На этот раз тебя пронесло, но запомни — судьбу нельзя испытывать до бесконечности". Это был мой первый боевой шрам, и я им гордилась. С тех пор я ещё много раз испытывала судьбу и, похоже, буду делать это до тех пор, пока у неё не лопнет терпение. Рана была такой лёгкой, что мне не пришлось пропускать школу, да и дома о ней ничего не узнали. Через месяц мы привезли к доктору Джонсу Нору и Джека. Это было после крупной разборки с бандой из Лохена. Нора получила цепью по голове, а Джек ножом под лопатку. Доктор Джонс занимался частной практикой, и байкеры время от времени наведывались к нему залечивать свои раны. Как правило по ночам, чтобы никто не знал об этих визитах. Об огнестрельных и ножевых ранах доктор должен был сообщать в полицию, особенно если дело касалось несовершеннолетних, но Тимоти Джонс нас не выдавал, хоть и знал, что рискует своей лицензией. Он лишь сокрушённо качал головой и для порядка взывал к нашему благоразумию. В молодости он был военным врачом и принимал участие в подавлении мятежа на планете Хаан. Повстанцы решили возродить диктатуру и вернуть к власти Аммиана Хварода — одного из самых безжалостных тиранов, каких только знала история человечества.