Осенью в туманные дни конец Фонарной улицы терялся в серебристой дымке, и мне казалось, что эта мощёная мостовая уводит в бесконечность. Или в некий параллельный мир, где всё намного лучше, чем здесь… Задыхаясь от жары в кабине падающего флайера, я мечтала оказаться там, в той маленькой комнате. И чтобы возле меня сидела мама — как тогда, когда я в восемь лет болела кошачьим гриппом и у меня два дня держалась температура. Боже, как я хотела оказаться там! Если бы я могла туда перенестись… Сперва я сама не поняла, почему сухое пекло и рёв мотора сменили прохлада и тишина. И куда делась пустыня, что ещё мгновение назад надвигалась на меня, дыша мне в лицо запахами раскалённого песка и смерти. Здесь слегка пахло озоном, а между синими занавесками сверкала в свете старинных фонарей мокрая от дождя мощёная мостовая. До меня донёсся голос тёти Фэй. Сейчас я была готова расцеловать даже её. Я была в безопасности. Я ушла от смерти, сумев перенестись в другое пространство. В то, о котором думала. Я сразу поняла, что это и есть второй дар грифона. А также поняла, что расслабляться некогда. Надо срочно покинуть это место, пока домочадцы меня тут не обнаружили. В Саммертауне был вечер, но я и в полутьме заметила, что почти вся моя бывшая комната завалена вещами. Кровать, стол, кресло и большое зеркало остались на прежних местах, остальное же всё было передвинуто, и половину комнаты занимали пластиковые коробки. Мама и тётя Фэй складывали в такие коробки вещи, которые вроде бы уже не нужны, но которые жалко выбрасывать — вдруг пригодятся. Привычка, сохранившаяся с тех времён, когда мы бились с нуждой, выплачивая долги моего покойного папаши. Голос тёти Фэй раздался совсем рядом, и я поняла, что медлить нельзя. Комната не заперта, её явно регулярно проветривают, а значит, сюда периодически заходят. Я спасла маму от шока, в который привела бы её моя смерть, но не хотелось доводить её до инфаркта своим неожиданным появлением в доме. Один мой вид чего стоил: одежда арахатского солдата — кожаные ботинки, песчаного цвета штаны и рубашка, такого же цвета тюрбан, вымазанное грязью и кровью лицо… Кровь была не только на лице.