Она неспешно двинулась по проходу ко мне — нагая, страшно худая, бледная, как труп. Каменные плиты пола гудели под тяжкой поступью ее босых ног. Ее большие, широко распахнутые желтые глаза были неподвижны, как у дикой кошки, и столь же бесстрастны. Ее губы искривляла то ли ухмылка, то ли улыбка. Волос у нее не было вовсе, а лицо было таким же костлявым, как и тело. Но при всем при том в ней чувствовалась сила, невероятная энергия, которая двигала ею и одновременно ее пожирала.

Я не дрогнул, глядя ей прямо в глаза.

Наконец Джессика остановилась передо мной. От нее исходил странный запах… неприятный запах тухлятины. Она не моргала, а дышала так прерывисто и судорожно, словно то и дело забывала, что нужно дышать. При своем невысоком росте — не больше пяти футов — она все равно как будто возвышалась надо мной.

От одного ее присутствия мои мысли и планы бросились врассыпную. Но я заставил себя улыбнуться.

— Привет, Джессика. Ты выглядишь… как обычно. У меня есть то, что ты ищешь.

— А откуда ты знаешь, что именно я ищу? — поинтересовалась она. Можно было до смерти испугаться одного звука ее голоса: он был почти нормальным, но только почти. — Откуда тебе знать, если я сама этого не знаю?

— Потому что я — Джон Тейлор, который отыскивает вещи. Я нашел то, что тебе нужно. Но ты должна в меня поверить, иначе никогда не получишь вещь, которую я тебе принес. Если я исчезну, ты так никогда и не узнаешь…

— Покажи, — велела она, и я понял, что медлить не стоит.

Я подошел к скамье, взял обувную коробку и вручил ей. Джессика выхватила коробку у меня из рук, и картон исчез под ее взглядом, открыв содержимое — старого потрепанного плюшевого медвежонка с одним стеклянным глазом. Джессика Сорроу держала медвежонка в неживых белых руках и все смотрела, смотрела на него дикими немигающими глазами. Потом прижала к своей впалой груди и крепко обняла, как спящего ребенка.