Гельмгольц мог видеть, слышать, говорить, двигать механическим конечностями, ― к этому, правда, ему пришлось долго привыкать, ― и, что было для него самое главное, он мог думать ничуть не хуже, чем раньше. Более того, он избавился от прежних недомоганий, вызванных старением человеческого тела. Едва получив тело робота, он вернулся к занятиям теоретической физикой. Я с нетерпением ждал того часа, когда мне разрешат обнародовать результаты эксперимента. Гельмгольц просил не торопиться, и я строго следовал нашей договоренности. Примерно месяц назад он сказал мне, что закончил какие-то важные расчеты. «Самое время сообщить о них миру», ― ответил я, подразумевая, что и мне найдется, о чем сообщить. Но он снова попросил подождать. Я не удержался и опубликовал статью, где говорилось, что технология по созданию киборгов прошла предварительные испытания, и что в скором времени я представлю тому доказательства. Эта статья возмутила Гельмгольца. Он обвинил меня в нарушении договоренности. Неделю мы с ним не разговаривали, а затем он пропал.

―Откуда? ― поинтересовался Смартус. ― Из университетской лаборатории?

―Нет, из моего дома. Для соблюдения тайны я был вынужден перевезти его к себе домой. Мои коллеги убеждены, что Гельмгольц, вернее, его мозг, умер сразу после пересадки.

―Очевидно, ему помогли сбежать.

―Да, я тоже пришел к такому выводу.

―Валленброк?

―Уверен, что он.

―Почему?

―Через десять дней после исчезновения киборга Валленброк объявил, что в его лаборатории начата подготовка к новому эксперименту. Я проконсультировался у одного знакомого физика, и он подтвердил, что эксперимент Валленброка имеет прямую связь с теми расчетами, которые проводил Гельмгольц. Мне стало ясно, что Гельмгольц находится теперь у Валленброка и, скорее всего, ― у него в институте.

―И чтобы это проверить вы установили видеокамеру у ворот, а затем послали письмо с предупреждением о газовой атаке. Короче говоря, вы решили его оттуда выкурить.