Он присел на корточки рядом с Татьяной и, шепча успокаивающие слова, бережно обнял её за хрупкие плечи. Девушка доверчиво спрятала заплаканное лицо у него на груди…

Неожиданно с платформы долетела странная песенка на незнакомом языке, до краёв наполненная вселенской скорбью и, вместе с тем, бесконечной надеждой на светлое будущее.

— Что это такое? — забеспокоился Артём.

— Наши секстанты по самому центру перрона попадали на колени, бьются лбами об пол и творят молитвы, — пояснил вернувшийся с перрона Хан, и неожиданно предложил: — Надо бы им того, э-э-э, морды начистить наглые. Типа — пока не скрылись-испарились…

— За что — морды набить? — опешил Артём. — И куда это они должны скрыться? Зачем?

— Ну, как же…. Ведь, сектанты — непременно — захотят нашу станцию метрополитена взять под свой полный контроль. Если не эту, так другую…. И фашисты захотят, и коммунисты, и военные…

— А, это ты книжек Дмитрия Глуховского начитался! — понятливо усмехнулся Артём. — Не торопись, братец! Как оно будет на самом деле — никто не знает. Пока, по крайней мере…. Кстати, а как там ведут себя бритоголовые отморозки? Не собираются ли, часом, нападать на зенитовских фанатов? Что, вообще, делается на перроне? Ну, в плане общей обстановки?

— Пока дракой не пахнет, — пожал плечами Хан. — Фашисты столпились возле металлического щита, который перегородил вход на эскалаторы. Руками его щупают, ногами пинают, задумчиво чешут в бритых затылках…. Общая обстановка? Могу охарактеризовать кратко — всеобщая и всеобъемлющая растерянность. Похоже, что никто ещё толком не осознал, что же произошло на самом деле — в плане масштабности. А те немногие, кто всё понял, рыдают, естественно.

— Но и в истерике пока никто не бьётся, — заглянул в вагон белобрысый Хантер, который, очевидно, являлся оптимистом по жизни. — Знать, живёт в людях надежда на лучший исход. Ведь, официальных заявлений от властей пока не последовало. Так что, ещё можно уповать на чудо…. А мои предки уехали в Новгородскую область, к дедушке с бабушкой, — пояснил причину своего спокойствия. — Хан же у нас, и вовсе, иногородний, родом из далёкой приволжской деревушки…. А не угостите ли, соратники, какой-нибудь жидкостью? Пить ужасно хочется…