Он выпрямился и тут же утонул в лукавых тёмно-зелёных глазах.

— Спасибо вам, Артём Петрович, — негромко поблагодарила Таня, забрала книгу и, развернувшись, вернулась к друзьям.

Артём с удивлением понял (ощутил, почувствовал, осознал?), что в его правой ладони — невесть откуда — появился крохотный листок бумаги, сложенный напополам. Он уселся на прежнее место — напротив не прекращавших спорить сектантов — и мельком ознакомился с посланием. Записка содержала номер телефона и короткую фразу: — "Никакого повода для ревности нет. "Сухой" — это моя закадычная подружка Оля".

"Однако, дела! На ходу подмётки режет!", — мысленно восхитился Артём. — "И когда это она успела написать — незаметно для всех — записку? Шустра, чертовка зеленоглазая. Ох, шустра! Такая окольцует — даже оглянуться не успеешь…".

А состав, тем временем, и не думал трогаться с места. Минут через десять-двенадцать вагон наполнился нестерпимой духотой.

— Люди, мы скоро задохнёмся! — занервничал тщедушный мужичок в противоположном конце вагона. — У меня же хроническая астма! Мне нельзя вдыхать спёртый воздух! Кажется, начинается приступ…. Помогите, ради Бога! Вызовите Скорую!

— Мужчины, чёрт вас дери! Откройте, пожалуйста, форточки! — сердито попросила-велела Татьяна. — Хватит сидеть бесполезными истуканами!

Артём послушно поднялся на ноги, отодвинул в сторону одно боковое стекло, второе, третье, непроизвольно приближаясь к "камуфляжникам"…

Неожиданно по ушам ударил длинный надсадный гудок, вслед за ним последовали два коротких.

— Что это такое? — раздались непонимающие и чуть испуганные голоса.

Вскоре гудки повторились. Артём почувствовал, как на скулах вздулись и забегали — туда-сюда — каменные желваки.