Музыка закончилась. Дантист открыл глаза, взглянул на Зинку и сказал:

 - Спасибо. Ты наконец-то изменил своим попсовым музыкальным пристрастиям и стал слушать нормальную музыку.

 - Я люблю Чайковского, – пожал плечами Зинка. - Кстати, Ванесса Мэй у меня тоже имеется. Поставить?

 - Нет, хватит на сегодня, - ответил Дантист. - Деликатесы нужно потреблять небольшими порциями.

 - Закуришь? – Зинка протянул ему пачку сигарет.

 Дантист отрицательно дернул головой.

 - Бросил? – поинтересовался Зинка.

 - Нет. Просто не хочу сейчас.

 - А я, пожалуй, закурю, - Зинка зажег сигарету и расположился в кресле напротив Дантиста. Долго молчал, не зная с чего начать. Наконец решился: – Хочу поговорить с тобой, Саша. По душам поговорить.

 - Говори, - усмехнувшись, разрешил Дантист. – Только души у меня нет, она умерла.

 - Как ты? – спросил Зинка. – Как вообще?..

 - Нормально, – пожал плечами Дантист.

 - Давай без дураков, Саша. Мы снова идем в бой, а значит должны быть полностью уверены друг в друге.

 - Можешь не сомневаться: если понадобиться чья-то грудь, чтобы закрыть тебя от пули, то эта грудь будет моей, - поклялся Дантист.

 - Не удивил.

 - А чем тебя удивить? – зло спросил Дантист, вставая с кресла. – Песню спеть что ли? Или сплясать?

 - Мы начинаем ссориться, еще не приступив к делу. А что мы будем делать дальше? Морды друг другу бить?

 - Драться с тобой?! Лучше сразу застрелиться.

 Дантист снова плюхнулся в кресло и обхватил голову растопыренными пальцами.

 - Прости, Зинка, - сказал он немного погодя. – Я редко разговариваю с живыми людьми в последнее время, а если приходится, мелю всякий вздор. Я не совсем… нормален, проще говоря: шизую. Говорю то, о чем не думаю и делаю не то, о чем говорю.