— Не говори так об учительницах!.. — с трудом выдавил я.

— Знаю, — отмахнулся он. — Это девчонки рассказывали, — уточнил он источник информации.

— Уйди с глаз моих! — пробормотала Пима, пользуясь несколькими секундами относительной тишины.

— Уже, — охотно ответил он, исполняя ее просьбу.

— А вы постыдитесь… — услышали мы от спускающейся вниз Пимы.

Она требовала от меня невыполнимого. С трудом подавив остатки рвущегося на волю смеха, я закурил. Будда продержался вплоть до того момента, когда Пима скрылась в саду, и лишь тогда фыркнул.

— Что будем делать? — воспользовался я моментом, чтобы застать его вопросом врасплох.

Он перестал смеяться, сел в кресло и, подбрасывая в руке зажигалку, сказал:

— Мне нужно найти одного человека. Я пытался сделать это сам, но у меня нет опыта, и я не умею извлекать из людей информацию, в лучшем случае начинаю злиться, в худшем — взрываюсь. Это не слишком хорошие методы, и толку от них мало. Поэтому мне нужен ты.

— Ты сделал не слишком удачный выбор, я знаю множество других, кто намного лучше меня…

Впервые с тех пор, как у меня появился брат, он проявил какие-то чувства, и так уж случилось, что чувством этим было разочарование.

— Я надеялся… — пробормотал он, пристально вглядываясь в меня и ища чего-то в моих глазах.

— Я обещал семье, что больше не буду пытаться сделать мир лучше…

Он постучал пальцами по подлокотнику кресла, нервно потянулся к пачке сигарет, бросив на меня взгляд исподлобья, закурил и глубоко затянулся. «У него закончился запас спокойствия», — сочувственно подумал я. Хотел я этого или нет, были ли у меня к нему какие-то претензии из-за его многолетнего молчания, раздражала ли меня его беззаботность — но с того момента, когда он убедил меня в том, что он действительно мой брат, меня начала всерьез интересовать его личность и его жизнь. Точно так же, как жизнь Фила, словно это я был старшим, а не младшим сыном Бока Йитса.