Он вернулся в свое кресло, внимательно глядя на меня и чего-то ожидая.

— Вы отдаете себе отчет в том, что я проверю каждый миллиметр вашего рассказа? — перешел я к угрозам. Он кивнул — как мне показалось, пренебрежительно. Я лихорадочно искал, за что бы зацепиться, но все, что я находил, оказывалось слишком просто. Пришлось воспользоваться примитивной зацепкой: — Как насчет следующих повестей?

Он молча встал и подошел к компу. Несколько секунд спустя он повернулся и спросил:

— Вы написали «Калитку в сад воспоминаний»? Я кивнул и сразу же поправился:

— Это рабочее название… — Тут же я понял, что сморозил глупость, которая одновременно решала все — никто, кроме моего агента, никогда не читал этого текста.

Но Мэтью Ю. Дембски не заметил, как я подставился. Он кивнул и вывел на экран текст.

— Могу изложить вкратце: Оуэн Йитс ввязывается авантюру на территории Голландии, сразу же после Ворлдкона. Его школьная подруга подсовывает ему одного типа, которого нужно охранять от канадской миллионерши, прапраправнучки президента Гувера, если не ошибаюсь. Ко всему этому нужно добавить еще Сталина, так как дед воспользовался тогдашней конъюнктурой…

— Нет, черт побери! — рявкнул я. — Как это — дед? А я? Ведь все это — до последней буквы — написал я!

Он пожал плечами:

— А знаком вам такой текст: «Несмотря на интенсивную терапию, аппетит не поспел вовремя; закуски я поглощал весьма скромно, с удовольствием выхлебал луковый суп, но для угря с овощами понадобилась вся моя сила воли. На десерт ее уже не хватило». Или… — Он перелистал несколько десятков страниц. — Здесь:

«— Можешь, придурок, из своих капризов сделать воротник для зимнего пальто, — сказал я. — Я посадил тебя сюда по ерундовому обвинению, которое можно снять за четверть часа, а если ты не понимаешь, зачем я это сделал, то будешь сидеть здесь до конца жизни. Кретины должны быть изолированы от общества…» Это он Леффи ван Горену, — объяснил он мне то, что написал я.