Видимо, лицо мое приобрело траурное выражение, поскольку он оставил в покое компьютер, — если бы он оставил в покое и меня! — и вернулся к своим креслу и стакану. Я лихорадочно размышлял, как мне поступить в ближайшем будущем. А он наблюдал за мной, ожидая моей реакции.

— Не многие могут сказать, что поставили в тупик Оуэна Йитса, — сказал он, дружески улыбаясь. — Дед следил за тем, чтобы его герой… — Он поперхнулся последним словом и в замешательстве смолк.

— Дорогой мой… — процедил я. — Вы можете обвинить меня в плагиате, хотя я могу доказать, что не знаю и не знал польского…

— А переводы? — быстро вставил он.

— Были?

— Были.

— Ну тогда я могу доказать, что не знаю ни одного языка. Но если вы еще раз заявите, что я — герой творений какого-то поляка…

— Но ведь героем собственных произведений вы можете быть? — язвительно буркнул он.

Некоторое время я молча сопел носом, а затем поставил стакан, чтобы сказанное мной выглядело эффектнее.

— Есть как минимум несколько коротких слов, с помощью которых я в состоянии избавиться от назойливых гостей…

— Вот только это ничего не решит.

— Не решит, — согласился я. — Но, предположим, я вас вышвырну, по крайней мере, смогу на ком-то разрядиться. Вы в свою очередь можете…

Он махнул рукой и покачал головой:

— Если вы имеете в виду, что я разверну в прессе кампанию по вашей дискредитации в стиле: «Автор популярных повестей обвиняется в плагиате!», «Кто написал Оуэна Йитса?», то вы обижаете меня и…

— Да-да, знаю: всю Европу, — бросил я, чтобы хоть как-то скрыть замешательство. — Постараюсь не развязывать межконтинентального конфликта, но я должен немного подумать… Разве что если вы сразу мне скажете о цели своего визита. Ведь не хотели же вы попросту сбить с толку старого Оуэна? — хитро спросил я.

Он посмотрел на свой стакан, но я решил прибегнуть к богатому арсеналу средств принуждения и не налил ни капли. Он тихо вздохнул и помял пальцами мочку уха, демонстрируя смущение.