— …Лайсек, Сэтердей, Пьоджи, Карневал, Уайт — Уайт Эрни, а не тот увалень Джо, — уточнила она.

— Ну, это ясно, — кивнул я.

Она замолчала и посмотрела на меня:

— Ты, случайно, не издеваешься?

— Нет, но я в самом деле не вполне понимаю…

— Ладно, — прервала она меня, уже не в первый раз. Я вполне мог представить, сколько мне понадобится многоточий, чтобы передать на бумаге наш разговор. — Который час?

— Без двенадцати одиннадцать.

Скрипнула дверь. Миссис Гроддехаар ловко швырнула сигарету в вазу и повернулась.

— Телефон, мэм. — Горничная присела в полупоклоне, а затем направилась к нам, неся в вытянутой руке телефонную трубку. Она подала ее хозяйке, та отошла на три шага и прошипела:

— Слушаю?

Горничная слегка повернула голову ко мне и прошептала:

— Эта ваза стоит почти шестьсот тысяч, не разбейте. — Прежде чем я успел что-либо ответить, миссис Гроддехаар рявкнула:

— Нет!

Сунув трубку в руку девушке, она подтолкнула горничную к двери.

— Как я и ожидала, — обратилась она ко мне, — они здесь… Прошу прощения… Столик и стулья сюда, будем пить кофе! — крикнула она вслед девушке, затем снова повернулась ко мне: — Каждую пятницу, примерно в половине двенадцатого, кто-то что-нибудь крадет — перчатки, мячи с автографами, шапочки со следами пота какого-нибудь Мэтьюса…

— Не понял. Вы знаете, в какое время произойдет кража, и не можете этому помешать?

— Именно так, — словно с легким удивлением, кивнула она. — Сам скоро увидишь, юноша.

Судя по выражению ее лица, мне предстояло увидеть нечто весьма интересное.

— Как я говорила — эти экспонаты меня совершенно не возбуждают, но я терпеть не могу… Ах да, это я тоже говорила!