— Как раз то, что надо, давай! — потребовала она. Я угостил ее сигаретой и протянул зажигалку. Она с наслаждением затянулась и выпустила большое облако дыма.

— Если что — это твоя, юноша, — показала она на сигарету, которую держала в руке.

Я кивнул и тоже закурил.

— Пойдем. — Она встала, опираясь на трость, но, когда я попытался подать ей руку, отрицательно покачала головой: — Когда я перемещаюсь, меня труднее найти.

Она подвела меня к другой двери; я на цыпочках обошел хозяйку и открыл ее. За дверью находился громадный зал, размером с половину футбольного поля, с паркетом и витражами на окнах, которые можно было бы разглядывать часами. У стен стояли десятки стеклянных шкафов, в которых, как я без труда понял, находилась мечта почти каждого, за исключением меня, американца: шапочки, перчатки, туфли, майки и трусы, и всё это для бейсбола. И открытки, сотни, тысячи, а может быть, десятки тысяч открыток.

— Кто-то опустошил эти два шкафа, — сказала миссис Гроддехаар, показывая на одну из стен. С сигареты упал столбик пепла. Я глубоко вздохнул.

— Раз уж это я курю, то, пожалуйста, не стряхивайте пепел на пол, а то меня прислуга расстреляет, — вполголоса проговорил я.

— Займемся экспонатами, — ответила хозяйка, нисколько не смутившись.

— Я в этом не разбираюсь, — пожал я плечами. — Чувствую, это нечто весьма впечатляющее, но я, к сожалению, исключение — бейсбол меня совершенно не интересует.

— Так же, как и меня, — сказала она, нисколько не удивившись. — Пойдем. — Она потащила меня за руку к ближайшему шкафу. К счастью, в нем находились не трусы и носки, а только открытки. — Могу тебе перечислить: это Маурициус, а это Ди Маджио, а это Сенивола, а это Стан Кузински, Волак, Мило Дривач, О'Хара и так далее. Кроме того, есть еще обширная коллекция автографов: Бад Свир, Лэнни Цукерман, Хюрли, Бромберг…

Оглядевшись вокруг, я наткнулся взглядом на вазу; она выглядела не слишком впечатляюще, к тому же стояла отдельно, на подставке, а не в витрине. Дав понять миссис Гроддехаар, что внимательно ее слушаю, я быстро метнулся в сторону и схватил вазу, после чего подставил ее под сигарету хозяйки, а затем стряхнул пепел сам. Поблагодарив меня кивком, она продолжала: