— Мне позвать кого-нибудь в помощь? — предложила она.

— Нет, для этого помощь не требуется. — Она встала:

— Ну, тогда идем.

Я взял сверток, и мы пошли. В музейно-бальном зале я подошел к витринам с бейсбольными битами, положил на пол свой багаж и повернулся к хозяйке:

— Сигнализация? Ключи?

Она покачала головой. Ну да, конечно, — кто бы осмелился?

Я открыл витрину и начал выгружать оттуда музейные экспонаты — побитые, с отполированными ладонями рукоятками, одни в лучшем состоянии, другие в худшем. Они издавали мелодичный стук, когда я довольно небрежно складывал их на пол. Затем я достал, намного аккуратнее, свои «биты» и начал размещать их примерно в том же порядке в витрине.

— Ты не мог бы посвятить меня в свой план, молодой человек?

— Да. Итак, некто… — я расставил биты, отошел и критическим взглядом окинул результат своего труда, — как обычно, проникнет сюда сквозь время и возьмет биты, но это не настоящие биты, а довольно жестокое наказание.

— Этакие биты-самобойки? — догадливо спросила она.

— Почти так. Во всяком случае, больше он сюда не полезет. — Я достал из мешка еще несколько предметов: перчатки, кепку, банку из-под вазелина, ремень от шортов — и разложил всё это по соответствующим витринам. — Это на тот случай, если я ошибся и вор заберется в другую витрину, — пояснил я.

— А если точнее — что там?

— Смесь с самым жутким запахом, какой только можно себе представить и воспроизвести на современном уровне знаний о химии.

— То есть?

— Дву-чего-то-там, мета-что-то-там, бута-что-то-там и либитин.

Миссис Гроддехаар с полминуты внимательно меня разглядывала, затем кивнула. Я посмотрел на часы.