Честно говоря, именно так я и собирался поступить. Но, с другой стороны, в предложении Смита была жутковатая, щекочущая нервы привлекательность. И я подчинился.

— Достаньте пистолет, — скомандовал он, — держитесь ближе ко мне. И максимум хладнокровия.

Мы пробежали по бочкам и спрыгнули на землю с ближайшей к двери. Вместе подкатили ее к открытому окну, стараясь проделать это как можно тише. Затем то же проделали со второй. Но когда громоздили на них третью, без шума все же не обошлось.

Смит полез первым. Даже в темноте я смог заметить, как заходили у него желваки, какой холодный блеск появился в глазах, но внешне он сохранял такое спокойствие, как будто входил в театр, а не в логово одного из самых изощренных негодяев на земле. А я, между прочим, простил бы любому, кто знает доктора Фу Манчи, панический страх перед ним. Если честно, то я и сам его боялся, как можно бояться, скажем, скорпиона. Но когда Найланд Смит взобрался по нашей импровизированной лестнице и исчез в проеме темного окна, я, не задумываясь, ринулся за ним.

Там я услышал его шепот:

— У вас не трясутся руки? Учтите, что, вполне возможно, придется стрелять.

А я почему-то в этот момент вспомнил свою прекрасную черноглазую Карамани, которую похитило у меня это исчадие китайских спецслужб.

— Не беспокойтесь. Не подведу. Я…

Слова замерли у меня на языке.

Есть вещи, которые человек стремится во что бы то ни стало забыть. Но моя беда в том, что я до самой смерти буду помнить то, что в этот момент испытал. Это был леденящий ужас, хоть вызвал его «всего-навсего» человеческий стон. Но какой!

Смит резко и шумно выдохнул:

— Это — Элтем! Его пытают…

— Нет! Нет! — раздался в этот же момент истошный женский крик, от которого у меня сердце оборвалось. — Только не это!

Раздался характерный звук удара, за ним — шум борьбы. Хлопнула дверь, и послышались шаги по направлению к нам.