— Ну и откуда тогда такая роскошь - спросил он Василия, продолжавшего что-то доставать и раскладывать по столу, на котором оставалось уже не так много места.

— Вступаем на путь рыночных отношений. Отсюда и деньжата.

— Не понял. Что продаёшь-то ? Наконечники для стрел или всякие там чопперы. Так я тебе их за день штук десять настругаю.

— Нет, перешли на бронзу и железо.

Николай хмыкнул. Он вспомнил детективы Бушкова, где копатели периодически находили могилу Чингисхана и всякую другую не менее ценную утварь. Если верить авторам, то вокруг этого разворачивались целые баталии, вплоть до уничтожения участников.

— Черным археологом стал - достояние страны расхищаешь ? Надеюсь, без уголовщины. Обычно к этому цепляются все и всяческие крыши. И потом, если верить классикам жанра, клад всегда вызывает желание сократить число участников делёжки. Как там у вас с эдакими страстями?

— Откуда. Всё законно. Это у классиков всё так интересно, а у нас Москва дала денег, указала место и договорилась с республикой. Если, конечно находим что-то интересное, то конечно разбираемся, только не в раскопе, а на площади Ленина.

— Слушай, а голова у вас всё ещё стоит? -

Николай неожиданно вспомнил достопримечательность города - большую голову основателя пролетарского государства, расположенную на центральной площади Улан Удэ. Голова была большой, круглой, и впечатление производила, особенно на неподготовленных людей. Вроде как бы первая волна террора против памятников её не затронула. В 92 она стояла, а позже он там уже не бывал.

— Стоит. Куда ей деться. Вроде как бы местный колорит.

— И небось те же люди сидят в тех же кабинетах?

— Ну, ротация кадров по возрасту неизбежна, а что до более серьёзных дел, то республика у нас маленькая, ископаемых пока не нашли. Так что Москва к нам не лезет. Что у нас взять - разве что овец. Вот у тебя, в Иркутске, там баталии идут. Аж газеты пухнут. А у нас тишина да келейность.