— А как же ЦРУ или какое-нибудь РУМО - они что, уже не хотят скакать по ЗАБВО под видом учёных. Раньше вроде они это страсть как любили.

— Так то раньше. Сейчас мы никому не интересны. Даже китайцам. И вообще, ЗАБВО сейчас вроде как объединили с Сибирским, теперь это такой монстр, не только секреты, армию свободно потерять можно.

Николай вспомнил степь, её бесконечность, однообразие холмов и синие яркие звезды, которые никогда не увидишь в Москве. Он вдруг почувствовал то ощущение одиночества на этой гигантской равнине, протянувшейся от лесов Приамурья до Дона и Волги, которое охватывает тебя ночью, когда все спят и только костер пытается гореть. А чему гореть в степи, кроме досок из - под ящика с тушёнкой или патронами.

Правда ощущение тут же сбил вспомнившейся плакат, где злобный китаец в кепке протягивал загребущую руку через нашу границу. Над все этим высокохудожественным чудом висел лозунг - «Войн! Помни, до границы 120 километров». Черт, ведь вбили в нас неприятие китайцев. Всё детство войны ждали, готовились к китайской агрессии как умели. В 1979, во время китайско -вьетнамского конфликта подняли всех призывных и погнали в Монголию. А в школе митинги - «Мы своего Советского Вьетнама никому не отдадим!». К счастью, всё окончилось благополучно. Уже много позже, Николай понял, что Китай, в основе своей цивилизации, страна чрезвычайно самодостаточная. Как две тысячи лет назад они освоили занимаемое пространство, так дальше практически и не лезли. Так, изредка походы от честолюбия отдельных руководителей или экспедиции из-за любопытства. Подвигнуть их на борьбу за мировое господство - задача непосильная. Разве что как говорил товарищ Сталин «Американская деловитость и немецкая пунктуальность» вкупе с марксистской идеологией могут дать столь жуткий результат. Тут такой коктейльчик получится - никакому Хесболлаху не снилось. Всем мало не покажется. Впрочем, все предыдущие попытки кончались тем, что наносные идеи тихо умирали под сенью Великой Китайской Цивилизации.