— Ты что ль, Марксыч? — сосед, перегнувшись через перила, тщился развести съехавшиеся к носу глаза. — Видал, че творится-то? Моя-то баба авоськи похватала — и в магазин… Авария, брат!.. А, может, война, а? — выдохнул он с облаком перегара.

— Ну-у, это ты загнул, Кимыч! — Генрих Марксович завистливо принюхался. Снизу кстати грянули пьяными голосами:

Сосед шумно почесал майку на животе.

— Вот и я думаю — вряд ли. Не осмелятся. Мы ить не чего-нибудь — держа-а-ва!.. А прочее все — фигня. Перебьемся! Где наша не пропадала!?

— Да-а, Русь-матушка и не такое видывала! — гордо сказал Генрих Марксович, с удивлением ощущая, что в нем просыпается какое-то странное новое чувство…

ГЛАВА I

…Земли у русских, однако, очень много, но все очень плохая — ягель совсем не растет, и от моря далеко. Олешков тут, однако, совсем нет. Зато много свиней, коров и всякой другой живности. Русские, однако, их не пасут, а держат в деревянных ярангах и кормят сухой травой и объедками. Китового жиру и моржатины здесь никто не ест. Огненной воды, однако, много пьют. Поэтому люди все тупые и странные, совсем как в наших анекдотах. Раньше, однако, огненной воды еще больше пили. Теперь меньше. Финны совсем пить запрещают. А напрасно, однако…

Авдей Нунивак,

…Матушка Матрена осторожно выглянула из дверей погреба. Вроде, никого. Она сунула четверть за пазуху телогрейки и, переваливаясь на ревматичных ногах, заковыляла через двор к задней калитке. До избы тракториста