Инструктаж в Министерстве абсорбции сводился к одному:

— Учите русский язык! Используйте все возможности бесплатных курсов в первые полгода! А то найдут сразу работу, а потом без хорошего русского так и моют полы всю жизнь…

На курсах было полно американцев, китайцев, израильтян, разбавленных приличным процентом черных лиц. И все они по Закону о Возвращении были полноправными россиянами, у каждого была или бабушка с Псковщины, или папа из Магадана, или дочка наполовину русская. Хотя все знали, что у курдов и бушменов свидетельства о рождении обычно поддельные и куплены за пять ковров или две связки стрел.

Вообще-то, дискриминация была. Но выборочная. Американцы шли за людей первого сорта, а бушмены — последнего. Коренные русские были классом выше. А все-таки все были дома и все чувствовали себя русскими.

Семен тосковал по теплу, океану и испанскому языку. Все остальное ему нравилось. Нравилась еда, нравились женщины, а главное — полная свобода и забота о человеке. Деньги он вложил в банк «ЕЕЕ» и быстро обучился пользоваться только наличными. В первый же год слетал на неделю в недосягаемый прежде Париж.

Он устроился компьютерщиком в приличную фирму, купил малоподержанные «жигули» и присмотрел задешево участок под дом на нечерноземных территориях. На лыжах полюбил кататься страшно. А по воскресеньям выезжал с друзьями в лес варить пельмени. Хлебная водка куда лучше кактусовой текилы.

И когда над капризничающим компьютером из него вылетало вместо «порка мадонна!» — «твою мать!», вся прошлая жизнь казалась ему страшным сном, и он был счастлив.