– Убирайся с моих глаз, – наконец сказал он. – Только потому, что ты когда-то был хорошим воином, я не стану тебя наказывать плетьми, никчемный человек.

Аргирос снова отдал честь и вышел. Солдаты расступились, когда он проходил мимо. Некоторые уставились на него, другие отводили взгляд. Кто-то плюнул ему под ноги.

Лошади стояли в паре минут ходьбы от палатки генерал-лейтенанта, но весть о разжаловании Аргироса каким-то таинственным образом опередила его. Конюхи смотрели на Василия с открытыми ртами, точно на громом пораженного. Не обращая на них внимания, он молча влез на лошадь и подъехал к палатке Юстина из Тарса, еще несколько минут назад бывшего его помощником, а теперь, вероятно, его нового командира.

Юстин покраснел, заметив приближавшегося Аргироса, и еще сильнее зарделся, когда Аргирос приветствовал его.

– Какие будут приказания, господин? – сухо спросил Аргирос.

– Ну, господин, э-э, Василий, э-э, солдат, почему бы тебе не отправиться в тройном патруле на восток вместо Трибониана? Его рана еще болит, так что ему пока трудно сидеть в седле.

– Есть, господин, – ответил Аргирос упавшим голосом.

Он развернул лошадь и направился к восточным воротам лагеря, где его должны были поджидать двое других патрульных разведчиков.

Поскольку он сам составлял списки патрулей, то знал, что его спутниками будут Бардан Филиппик и Александр Араб. Юстин обошелся с ним мягко; оба солдата – сильные, опытные, хотя Александр обладал взрывным темпераментом и мог вспылить, если кто-то пытался обмануть его.

В присутствии Аргироса солдаты нервничали. Рука Бардана дернулась для приветствия, но он сразу же опустил ее.

– Куда, господин? – спросил Александр.

– Ты не должен звать меня господином, это я буду звать тебя господином. И ты сам скажешь, куда следует ехать.

– Я мечтал об этом неделями, – ответил Бардан.