– Разделимся, – предложил он, поняв, что в их глазах он еще оставался офицером. Это было приятно сознавать, но лишь слегка. – Вы езжайте к южной стороне рощи. Не приближайтесь к ней на расстояние полета стрелы. Я – на север. Мы перейдем речку вброд и встретимся на той стороне.

Двое разведчиков кивнули и пустили лошадей вниз по течению. Ни один из них не обернулся на Аргироса; их внимание было приковано к деревьям и к тому, что могло скрываться в них. Аргирос направился в своем направлении. Он въехал в воду с восточного берега. Но не развернулся навстречу римлянам, а быстрой рысью продолжал скакать на север.

Он представлял себе, как сильно испугаются Бардан с Александром, когда подъедут к условленному месту встречи и не обнаружат его. Первое, что они, несомненно, сделают, – это вернутся на западный берег речки, чтобы проверить, не попал ли он в засаду.

А потом отправятся по его следам. Должны. Василий не знал, как они поступят, определив направление его движения. Вряд ли станут преследовать: ведь он поскакал прямо в сторону чжурчженей.

Но даже если они погонятся за ним, это неважно. К тому моменту он уже опередит их на полчаса и на несколько миль – этого достаточно, чтобы запутать следы. В результате его спутникам останется одно – вернуться к Иоанну Текманию и доложить, что Аргирос дезертировал.

Так оно и есть. Это и было его намерением.

Конечно, больше всего следовало опасаться, что первый же встречный чжурчжень с ходу выстрелит в него. Поэтому Василий ехал открыто, одной рукой держась за пояс и подняв вверх другую. Это помогло: заметивший его кочевник решил доставить пленника в свой лагерь. Однако степняк не раздумывая отобрал у Аргироса лук, меч и кинжал. Римлянин ожидал этого и не сопротивлялся.

Палатки кочевников были беспорядочно разбросаны на пространстве в три раза обширнее площади римского лагеря, хотя Аргирос полагал, что численность чжурчженей меньше. Сами черные юрты были знакомы: просторные, округлые, покрытые войлоком. Римляне сотни лет назад позаимствовали этот фасон у обитателей степей.