Иван не хотел самому себе признаваться, но его задело, и весьма сильно задело, решение совета характерников отправить в этот не интересный ему поход его. Не смотря на его возражения. Пилип, выбранный наказным гетманом, мол, хоть и немалый талант имеет, да легко с правильной дороги съезжает. Есть в нём какая-то гнильца. А, например, тёзку, Сирка, оставили в Запорожье. Хотя по возрасту, он ему, Васюринскому, почти в сыновья годился.

«Боже милостивый, что ж это деется? Эх, нет в мире справедливости! — пришёл к «свежему» и «оригинальному» выводу из своих печальных дум казак. И решил развеяться. Поохотиться, добыть свежину, порадовать себя на обед молодым мяском. Порадовать брюхо, если с радостью для души не складывается.

День, что ли, задался для казака неудачный, или по какой другой причине, но и охота окончилась, бог знает как. Наткнувшись в погоне на следы татар, Иван без колебаний переключился на них. Плохое настроение требовало выхода, татары подходили для его выплеска куда лучше, чем невинная животина.

«Пусть живёт и растёт. Авось и мне на том свете это зачтётся. А вот татарам жить после встречи со мной жить уже вряд ли придётся, — оскалился Иван. В такие моменты от него шарахались и опытные казаки, чёрта лысого не боявшиеся, но в этот раз, свидетелей не было. А Чёрт под седлом, вороной, без единого белого волоска жеребец, по нраву был под стать хозяину. Недаром на Запорожье про них, всадника и коня, ходили самые дикие слухи. Будто он, Иван, то ли настоящего чёрта где-то поймал и за не обливание святой водой, договор о службе в виде коня с ним заключил. То ли встретив чёрта, он, под залог души в карты с ним сел играть и обыграл вчистую. Бедняге (нашлись сочувствующие и чёрту) пришлось даже в услужение характернику в виде коня идти.

Иван ухмыльнулся в свои роскошные казацкие усы. Несколько раз, после хорошей выпивки, самой отчаянной храбрости казаки, даже выспросить его пытались о подробностях договора с чёртом. Слава Богу, никто не сомневался (по крайней мере, вслух, попробовали бы…), что свою душу, он нечистому не продавал.