Он, на все подобные вопросы, прямого ответа не давал, отделываясь междометиями и неопределёнными жестами. Такие слухи его никак не позорили, да характерникам в целом были полезны.

К татарам подъезжал шагом, чтоб не насторожить их шумом или пылью из-под копыт. Вплотную подошёл пешком. Трёх пастухов для себя он опасными не считал, но не хотел дать кому-нибудь из них шанс сбежать. Поймать в степи татарина — и для характерника не всегда посильная задача. Увлечение татар редким для них развлечением, дало ему возможность подойти незаметно на уверенный выстрел из лука.

Тем временем события приобрели неожиданный оборот. Иноземец и заарканенный сумел отправить в ад (туда ему и дорога!) одного из своих мучителей.

Опасаясь, что оставшиеся в живых покалечат свою, оказавшуюся опасной и связанном виде добычу, Иван упокоил обоих стрелами. Пришлось стрелять на убой, раненный мог удрать.

«Жаль, что пришлось убивать. Было бы любопытно порасспрашивать кого-то из них перед смертью о том, как в их руки этот подозрительный иноземец попал? И сравнить этот рассказ с его пояснениями. Бес его знает, удастся ли выспросить досконально всё у него».

Вместо молоденького тарпанчика с нежным мяском, Ивану достался освобождённый из татарского полона иноземец. Застрелив обоих оставшихся в живых татар, он не пошёл немедленно к растерянно вертевшему головой иноземцу, а кинулся стреножить лошадей. К счастью, пусть не воинские, они были приучены, не покидать своих упавших хозяев, бегать за ними не пришлось. А лошадь убитого пинком (ох, добрый у иноземца удар), была стреножена покойным хозяином. Всё это время он искоса, краем глаза, рассматривал иноземца.

«Откуда здесь, в татарской степи он мог появиться? Если бы кто ехал сюда из Польши, я бы об этом точно знал.