«Что-то майор темнит» — посмотрел ему вслед Сергиенко.

Последующие два дня учёные и инженеры занимались наладкой оборудования, а также подключением линии из Каменки, находящегося с той стороны небольшого заливчика, для подачи дополнительных мощностей. Майор, несмотря на настойчивые просьбы Сергиенко так и не поставил его в известность ни о сути переговоров с начальством, не о разговоре со Смирновым и Радеком. Профессор хотел знать, что будет происходить с его проектом и почему в дело, которым занимается он, майор так вольно распоряжается. На что майор лишь процедил, что де-юре начальник проекта он, а профессора попросил, во избежание недоразумений, более не расспрашивать его. Таким образом, холодок бывший между майором и профессором стал ледниковым разломом.

Сергиенко, которого словно котёнка ткнули в лужицу, кипел от гнева. Коммуникатора военного образца, как у Матусевича, у профессора не было, а его личный коммуникатор не пробивал ту защиту, что стояла на архипелаге. Опасались утечки информации, как было в прошлый раз, при первом проекте изучения аномалии. Хотя казалось, что резидентура Европейского союза пока не проведала о начавшемся втором этапе. На третий, после аварии, день майор осведомился у Сергиенко временем очередной попытки пространственного пробоя.

— Сегодня вечером, — выдавил из себя профессор.

К запланированному на семь вечера пуску аппаратуры Матусевич привёл половину своей группы — двадцать бойцов. Одетые на этот раз в боевую броню последних разработок руссийского ВПК, в полной боевой амуниции, они застыли чуть поодаль майора.

— Семь часов вечера, начинайте, профессор, — голосом, не терпящим возражений, сказал Матусевич, не удостоив Сергиенко и взгляда.