— Да это пройдет, товарищ капитан, — повел плечами Матях. — Просто я тяжелой атлетикой до службы занимался. Как брошу, так и похудею раза в три. Видел я наших ребят, что на лыжи перешли. Тощие стали, как принцесса Диана.

— Да я не против, занимайся, — замотал головой Ратников. — И колесную пару от вагонетки тебя никто выбрасывать не заставляет. Но только я не понимаю, какого лешего с таким-то телом ты задницу за компьютером протирать собираешься? Чай, не очкарик какой-нибудь.

— А я не мясом на жизнь зарабатывать хочу, товарищ капитан. Мозгами хочу работать.

— Можно подумать, здесь голова не нужна, — недовольно поморщился офицер. — Дураки у нас долго не живут. Между прочим, Андрей, в погранвойсках тоже не одними ногами службу несут. У нас и компьютерные системы есть, и центры обработки информации.

— Знаю, что мне там скажут, товарищ капитан, — кивнул Матях. — Скажут, что с таким загривком нужно не за терминалом сидеть, а крупнокалиберный пулемет через плечо носить. Да и запрут куда-нибудь в лес командиром взвода. Не хочу. Я человек честный, от службы не увиливал, свои два года Родине отдал. А теперь собираюсь у себя дома мирно по клавишам стучать.

— Ну разве это жизнь, Андрей? — пожал плечами начальник заставы. — Ты же мужчина! Воин. Ты должен страну сваю защищать, труд ее мирный, а не платочки накрахмаленные в нагрудный карман запихивать. Как можно мужское дело на всякие кнопочки-бантики менять?

— Знаете, если стране действительно воины нужны, — не выдержал Матях, — она им должна как мужчинам настоящим платить, а не как сопливым секретуткам из какой-нибудь торговой компании. Извините, конечно, товарищ капитан.

— А слова такие, как «честь», «совесть», ты когда-нибудь слышал?

— Я из чести и совести к вам сюда на два года служить пришел, — повысил голос Матях, — а не сифилитиком из психушки прикидывался. А потом, хочу нормально пожить, чтобы копейки до получки не считать и на трамвайных билетах не экономить.