— Вот теперь точно все, — перевел дух сержант. — Отдыхаем.

Это укрытие он построил сам, еще в прошлом году. Отсюда, с расстояния в три сотни метров, идущая по Бараеву уступу тропа была как на ладони, так же хорошо просматривалась и долинка. Держать здесь оборону, если придется, можно хоть месяц — без вертолетной огневой поддержки ледник взять просто невозможно. Но самое главное — про схрон не знал никто из местных. А значит, можно не бояться, что кто-то наведет сюда чеченцев или оставит для пограничников мину-ловушку.

— Только тихо сидите, — предупредил подчиненных Матях. — Кто начнет болтать или закурит, сразу получит прикладом по голове, никакая шапка не поможет. Кстати, уши можно опустить, чтобы не отморозить себе ничего. Кто хочет, спите, пока ничего не происходит. Но наверх не высовывайтесь.

Бойцы зашевелились, развязывая узелки на шапках, а потом натягивая поверх капюшоны маскхалатов. Сержант же оперся грудью на бруствер из утрамбованного снега и приготовился к долгому ожиданию.

Вскоре послышалось сладкое сопение — Смирнов и Новиков, привалившись плечами друг к другу, безмятежно дрыхли, выпуская изо рта облачка белого пара. Лейтенант тоже откинулся на стенку схрона и закрыл глаза, сунув ладони под мышки. Харитонов, сложив по-турецки ноги, читал истрепанный детектив, забытый на заставе одним из вертолетчиков месяца два назад и теперь переходивший из рук в руки. Время будто остановилось, и если бы не солнце, постепенно уползающее на запад, можно было бы подумать, что пограничники потерялись где-то в снежной вечности.

— Черт, скоро смеркаться начнет, — тихо пробормотал Матях, чтобы разогнать наваждение. — Этак мы и не увидим ничего.

— Что вы говорите, товарищ сержант? — вскинулся Харитонов.

— Ничего, — буркнул Андрей. — Темнеет. Как бы незамеченными не проскочили.

— В темноте по горам не походишь, — неожиданно подал голос лейтенант. — Сейчас появятся. Как раз перед закатом. — Он открыл глаза и повел плечами. — Самое время.