Гобелли победно посмотрел на меня и сказал с улыбкой:

– Что вы там говорили о дюжине молоденьких наложниц….?

От воспоминаний меня отвлек звонкий голосок Мириам:

– Ваша светлость, похлебка готова.

Не очень-то я сейчас похож на его светлость. С заплывшим глазом, по-прежнему босой, с распухшим лицом и плохо застиранными пятнами крови на белой рубашке. А похлебка у нее удалась на славу.

За ужином мы и вели неспешный разговор.

– Так, – произнес я голосом, от которого Мириам непроизвольно съежилась. – Ты зачем его развязала? Я же сказал тебе ударить его по голове, если он начнет шевелиться.

Девушка съежилась еще больше:

– Я ударила его…

– А он что?

– А он открыл глаза.

– А развязала-то зачем?

– Он сказал, что если я этого не сделаю, то привяжет веревку за ногу и выкинет меня за борт. А чтобы акулы сразу почуяли кровь, сначала отдаст меня команде.

Сейчас Мириам представляла собой сплошной комочек. Я погладил ее по голове, на что она ответила мне робкой улыбкой. Я ни в чем тебя не виню, девочка. Далеко не каждый мужчина нашел бы в себе мужества отказать этому человеку в его маленькой просьбе.

Немного помолчали, отдавая должное ухе, которая получилась у нее весьма недурственная.

– Ваша светлость, а куда вы меня теперь денете? – наконец поинтересовалась Мириам.

– Замуж отдам – не задумываясь, ответил я.

– Замуж? – поперхнулась девушка. Затем, немного помолчав, осторожно поинтересовалась – за кого замуж?

– Вот за Проухва и отдам – снова не замедлил я с ответом.

Мириам посмотрела на Прошку, повела плечиком, пару раз хлопнув ресницами:

– Проухв, возьмешь меня замуж?