Теперь поперхнулся Прошка. Вообще-то, как я уже успел заметить, не слишком он ровно дышит в ее сторону. Определено Мириам ему очень понравилась.

– Не сейчас, конечно – успокоил я их обоих – через пару лет. Подрастешь, ума наберешься…

Мариам разочарованно вздохнула:

– Через пару лет мне будет девятнадцать. Все приличные девушки к этому времени давно уже замужем и детишек имеют… – и она опять вздохнула тяжело.

На это раз поперхнулся я. Через два года девятнадцать лет? С другой стороны, когда в каюте она голенькая метнулась мимо меня к своей одежде, все у нее было не по-детски. Мириам, уловив мой взгляд, вспыхнула, видимо тоже вспомнив об этом.

Снова помолчали пару минут. Затем девушка невинно поинтересовалась:

– Ваша светлость, а спать мне с моим женихом ложиться?

Прошкина рожа стремительно покраснела.

Проухв, да что с тобой? Если я сейчас поставлю тебя вон на тот мысок, то твое лицо вполне сможет служить маяком, предупреждая корабли об опасности. Никогда бы не подумал, что такая невинная шутка тебя так смутит.

Насколько я знаю, с женщинами у Прошки проблем никогда не было. Проухв им нравился, высоченный плечистый парень, пусть и с несколько простоватым лицом. Неужели Мириам приглянулась ему настолько?

Здесь я вспомнил очередность, согласно которой мы поперхнулись и сообразил, что краснеть сейчас моя очередь. Так, не дождетесь.

– Прошка, нарежешь розог и замочишь их в море. Будем твою невесту воспитывать.

Я рассчитывал, что Мириам испугается, ведь говорил это с самым серьезным выражением лица. Сейчас.

Мириам звонко рассмеялась.

– Прошка – букашка, Прошка – букашка.

Наконец, ей удалось объяснить, что слово «прошка» и означает букашку на каком-то знакомом ей наречии.

Ничего себе букашка. Проухв и так поперек себя шире, что при его росте смотрится очень внушительно, а в кирасе и вовсе достигает ужасающих размеров.