– Четыре – уже в толпу шарахнувшихся от меня матросов катласа, выбрав самого толстого, чтобы наверняка.

Понять их ужас можно, не должен пистолет с одним стволом стрелять четыре раза подряд. А их уже ждал Прошка, подхвативший вымбовку еще после третьего моего выстрела. Деревянный рычаг от кабестана мало напоминал его любимый балот, но это уже ничего не значило. Еще раньше он подхватил одного из пиратов, подняв его как мальчишку над головой, и попросту выбросил за борт. Теперь он крушил обидчиков вымбовкой, сполна вымещая свою ярость.

Я же застыл со шпагой и револьвером, в котором оставалось всего два заряда, стараясь подстраховать Прошку на тот случай, если кто-нибудь попытается ударить в спину. Таких не было, а были объятые ужасом люди, старающиеся спастись от страшного гнева Проухва.

Дверь, ведущая в кормовую надстройку, распахнулась от сильного удара ногой, и на палубе оказался хозяин этого корабля. В руках у него имелся абордажный топор, а на лице выражение ослепляющей ярости. И сразу становилось понятным, почему именно он капитан, а не кто-нибудь другой, из тех, кто в ужасе метался по палубе или карабкался по вантам на мачты.

– Восемь – таков был мой очередной рев, и я сам не мог понять, почему именно эта цифра пришла мне в голову, когда я стрелял навскидку.

«Наверное, восемь – это мое счастливое число» – пронеслась в голове глупая мысль, когда между его глаз образовалась аккуратная черная дырочка.

Жаль, очень жаль, потому что хозяин занимал в моих планах основную роль. А из мертвеца очень плохой, да что там, на редкость отвратительный заложник.

И теперь придется трудно, потому что на верхней палубе находилась только часть команды катласа, те, кому подобное развлечение могло доставить удовольствие. А ведь была еще и подвахта, и отдыхающая смена, находящаяся сейчас на жилой палубе корабля. И всем им не потребуется много времени, чтобы разобраться в ситуации и понять, что все не так уж страшно, что нас всего лишь двое, а в моем револьвере остался один патрон.