Я взлетел на полуют, туда, где находился штурвал, держа наготове шпагу. Здесь должны быть рулевой, вахтенный офицер, или как он тут называется. Ничего такого не было и в помине.

За кормой раздался вопль. Совсем рядом, в кильватерной струе, виднелся плывущий человек, а вокруг него кружили черные плавники акул. Затем там поднялась окрашенная в розовый цвет пена.

Вот человек исчез, в последний момент вытянув из воды во всю длину руку, будто пытаясь ухватиться ею за низкое хмурое небо.

Корабль, оставшийся без рулевого, уваливало под ветер и паруса захлопали, потеряв его.

– Прошка, ко мне! – заорал я снова на родном языке. Но слово «Прошка» звучит одинаково и на суахили, а понять смысл команды можно и по моему требовательному реву.

Проухв в два прыжка преодолел все восемь балясин трапа, встав рядом со мной, весь заляпанный своей и чужой кровью, все еще держа в руках обломок вымбовки, свежеокрашенный в красный цвет.

-Подтягивай – указал я ему на канат, волочивший шлюпку на буксире. Прошка сильнее и поэтому подтянуть ее к борту у него получится значительно быстрее.

Сам я встал у единственного трапа, ведущего на полуют. Какое-то время у меня получится задержать их, пока еще будет свежи впечатления от пистолета, что может стрелять много раз подряд. Вот только когда они догадаются применить свои, все, пиши пропало.

Когда раздался душераздирающий скрежет и треск, палуба стремительно ушла из-под ног. Падая, я выпустил последний заряд в такое близкое небо. Корабль начал стремительно крениться на левый борт.

«Налетели на подводные скалы» – мелькнуло в голове, которой я успел здорово приложиться в падении к нактоузу.

А корабль продолжал крениться, и было слышно, как через пробоину в его чрево хлещет вода. В его чреве что-то прогромыхало, вероятно сдвинулся груз, заставляя катлас крениться все быстрее. Из дверей кормовой надстройки, на карачках, вылетела Мариам, оглушительно визжа от страха.