Эйди густо покраснела.

- Bay!

Мы направились в гримерку, где меня напудрили и нарядили, беспощадно обсуждая по ходу дела мою внешность и подсовывая на подпись номера «КРОТкой мисс» с моей фотографией. Когда через полчаса за мной явилась Эйди, я обрадовалась ей, как родной. «Уже идем!» - провозгласила она по радиотелефону и, волоча меня по коридору через несколько вращающихся дверей, засыпала вопросами:

- А каково это - работать ТИПА-агентом? Вы ловите преступников, карабкаетесь по обшивке дирижаблей, обезвреживаете бомбы за три секунды до взрыва, да?

- Если бы! - по-дружески ответила я. - На самом деле работа в ТИПА на семьдесят процентов - бумажная волокита, на двадцать семь - одуряющая скука и на два процента - сущий кошмар.

- А оставшийся один процент?

Я улыбнулась.

- На нем и держимся.

Мы шли по бесконечному коридору мимо скалящихся фотопортретов Эдриена Выпендрайзера и глянцевых изображений других, весьма многочисленных знаменитостей канала «ЖАБ-ньюс».

- Вам понравится Эдриен, - радостно тараторила Эйди, - и вы ему понравитесь. Только не пытайтесь переюморить его - это выбивается из формата шоу.

- Переюморить? Это как?

Она пожала плечами.

- Не знаю. Но мне велено говорить это всем его гостям.

- Даже комикам?

- Им - особенно.

Я заверила ее, что вовсе не собираюсь юморить, и вскоре мы вошли в студию. Как ни странно, мне сделалось не по себе. Остро не хватало Лондэна. Я прогулялась по знакомой благодаря телевизору фальшивой гостиной, но мистера Выпендрайзера нигде не обнаружила, как и «живой аудитории», которой он обычно хвастался. Вместо нее меня поджидала стайка чиновников - надо полагать, те самые «прочие», о которых говорила Торпеддер. И когда я разглядела, кто это, у меня упало сердце.

- А, вот и вы, Нонетот! - с деланным радушием пробасил командир Брэкстон Пшикс. - Хорошо выглядите. Здоровая, м-м, и бодрая.