Начальнику Суиндонского отделения Сети, хотя он и руководил литтективами, то и дело приходилось лезть за словом в карман.

- Что вы тут делаете, сэр? - спросила я, стараясь не показывать своего разочарования. - Корделия обещала мне, что интервью Выпендрайзера пойдет без цензуры.

- Так и есть, девочка моя, до определенной степени, - изрек он, теребя длинный ус. - Однако без деликатного вмешательства не обойтись, иначе публика может что-нибудь неправильно понять. Мы подумали, что надо бы послушать это интервью и, возможно, если понадобится, предложить некоторые рекомендации, как следует это подать, чтобы получилось… ну, как следует.

Я вздохнула. Похоже, моя нерассказанная повесть умрет вместе со мной. Эдриену Выпендрайзеру, горячо ратовавшему за свободу слова, человеку, осмелившемуся рассказать широкой публике о бедах и страданиях неандертальцев, человеку, впервые во всеуслышание заявившему, что «у корпорации "Голиаф" есть недостатки», по-видимому, основательно подпилили когти.

- Со Скользомом вы уже знакомы, - продолжал Брэкстон без всякого перехода.

Я посмотрела на упомянутого офицера. Его я знала очень хорошо. Он служил в ТИПА-1, подразделении, занимавшемся внутренними расследованиями в самой ТИПА-Сети. Именно он допрашивал меня о событиях той ночи, когда я впервые попыталась взять неуловимого Ахерона Аида. О той ночи, когда погибли Орешек и Тэмворт.

После нескольких безуспешных попыток выдавить улыбку Скользом наконец сдался и протянул мне руку.

- А это полковник Санти, - представил Брэкстон, - глава службы связи Объединенных вооруженных сил.

Я пожала даме руку.

- Всегда приятно встретить обладателя Крымского креста, - улыбнулась она.

- А там, - заявил Брэкстон нарочито веселым тоном, заставившим меня подобраться, - мистер Дэррмо-Какер из корпорации «Голиаф».